• bbb

Об маски и "науку"

На днях получился спонтанный разговор. Френд дал линк на статью в Ученом Журнале, написанную на Настоящем Английском Языке, где якобы как дважды два доказывается полезность всеобщего обмаскования.

Сама эта статья вот здесь - https://www.nejm.org/doi/full/10.1056/NEJMp2026913

А разговор вот здесь - https://www.facebook.com/vladimir.veksler.5/posts/1779600008846159?comment_id=1779660412173452

Куски из разговора:
Collapse )
  • bbb

Об Норвегию

Сегодня Женя Пескин написал о сравнении Швеции с рядом стран (многими рассматриваемых как образцовых в деле борьбы со злобным вирусом) - по большей части не в пользу этих стран - https://www.facebook.com/eugene.peskin/posts/3448051701920390

В этом контексте подумал, что имеет смысл собрать некоторые свои комменты из недавнего разговора на тему локдаунов.

Кроме того, очень характерно, что во всех этих разговорах, идущих на бескрайних просторах всемирного интернета, практически всегда камнем предкновения оказывается именно Швеция - и как образец страны без локдаунов, с максимально либеральным режимом карантина, и как образец страны, серьезно через это дело пострадавшей. Про Норвегию практически никогда не говорят и не пишут. В результате, похоже, господствует представление об уникальности шведского "анти-локдауна". В реальности, как я понимаю, карантинные режимы в Швеции и Норвегии были схожими, но вот смертность от вируса в Норвегии была существенно ниже. Поэтому имеет смысл добавить кое-что и про Норвегию.

Сперва - комменты, потом - про Норвегию:
Collapse )
mak

размыслительное - про выпендреж

Никак не могу для себя сформулировать, как обнаружить микроб (ген?) выпендрежа. Ощущение есть, а с формулировкой не получается.
Два человека с примерно одинаковым внешним обликом - возраст, семейное положение (дети, часто нестандартные подходы в воспитании - "естественное родительство" и т.п.), автор в ЖЖ и в ФБ, не скажешь, что неинтересно пишет, нет, темы поднимает важные и пишет так... затейливо. Но в одном случае ничто не царапает, читаешь и читаешь, часто просто не оторваться. В другом вдруг начинает ... именно царапать, вдруг начинаешь задаваться вопросами, если тут написано так, то как может вот здесь быть этак?
Иногда понимаешь, что чел выпендрежник, по реакции на других людей. Иногда чел проговаривается - и в потоке благостных постов вдруг во весь рост явное пренебрежение другими людьми.

Почему именно выпендреж интересует?

Давно пришла к выводу, что это понятие включает в себя все самое поганое - эгоцентризм, равнодушие к другим людям. Еще о комплексах можно говорить, хотя они, имхо, не главное, и с комплексами полно нормальных людей, относящихся к другим людям как к людям, а не как к объектам отражения своей великой выпендрежной личности.

Вроде бы, казалось, ну их, пусть живут, как хотят. Оно так, конечно, вопрос не в разрешении жить, как кто хочет.

Но вот понять бы, как умный, часто очень одаренный человек скатывается в пучину ... выпендрежа.
Откуда это берется...

редкое не всегда ценное

На сегодняшний день в мире COVID-19 переболело не меньше 500 млн человек. Среди них в результате есть люди с сохраняющимся носительством, парадоксальной иммунной реакцией, повторным заражением, излечившиеся от рака, получившие почти любой синдром, который известен медицине, вставшие на ноги и пошедшие.

Всё это может стать важным за пределами личного опыта, только если имеет значение из-за своей повторяемости.

===
Основые посты идут по-прежнему в ФБ: 
https://www.facebook.com/eugene.peskin

мелкое
  • pudgik

(no subject)

Приемная мама неходящего, неговорящего и пребывающего где-то в своем мире подростка-инвалида решила проколоть ему ухо в тату-салоне и вставить сережку. Зачем? Чтобы ребенок выглядел миленько и нравился маме и окружающим. Вот пост в популярном ФБ мамы, вот фотографии ребенка. Кажется, перед нами обычная реклама салона друзей.
Вот только автор у нее был необычный: Лидия Мониава, директор детского хосписа "Дом с маяком".

Почему простой пост о бытовом приключении вызвал такую бурную реакцию, что Лидии пришлось оправдываться в незабываемом стиле "а в Америке негров линчуют"? На мой взгляд, причин несколько, а сережка стала только последней каплей.
Коля, так зовут мальчика, появился в доме Лиды в разгар вспышки ковида под лозунгами "спасем обитатеоей ПНИ от уханьской заразы". Мол, для детей и взрослых, живущих в системе, от опасности умереть в скученности и отсутствии заботы. Пожив с Колей, Лида решила, что справится и оставила его себе насовсем. То есть живет ребенок у опекунши без году неделя, и, по всем признакам, семейная система находится в разгаре "медового месяца". Так называют период, когда все "старенькие" члены семьи пребывают в восторге от появления "новенького" и склонны как преуменьшать трудности и дискомфорт, так и преувеличивать свою радость. Чем-то этот момент схож с послеродовым восторгом матери от младенца, подаренным ей природой, чтобы она эту орущую козявку не утопила в ближайшем болоте и с оптимизмом смотрела на свое изменившееся тело. Сам свежепоявившийся член может быть как в восторге, так и в стрессе, но у паллиативного ребенка этого не узнать.

Обычно специалисты по усыновлению не рекомендуют беспокоить ребенка из системы и не водить его лишний раз в людные места, опасаясь, что нервная система малыша будет перегружена, и он выдаст истерику. Но Коля особый случай: Лида, похоже, взялась доказать, что жизнь с глубоким инвалидом никак не мешает его попечителю продолжать активную жизнь и ходит с ребенком всюду, в том числе на несогласованные митинги. И, разумеется, рассказывает об этом в социальных сетях. И это первый триггер: у опытных приемных родителей такое поведение вызывает, мягко говоря, недоумение.

Если же вспомнить, что ребенка забрали для спасения от инфекции, передающейся воздушно-капельным путем и особенно опасной для ослабленных людей, то ситуация с походом в места массового скопления людей, да еще без маски, и вовсе выглядит странной. Я уж не говорю о том, что несанкционированный митинг это место повышенной опасности для любого ребенка, беременной или старушки. В России были истории разгона митингов, и решение подставить себя или своего ребенка под потенциальный риск быть уроненым и затоптанным паникующей толпой выглядит несколько странным. Не спорю, что кадры для иллюстрации зверств режима получились бы красивые, но... Зачем? У этого ребенка точно есть политическая позиция, которую лично он хочет выразить?

Лида на своих страничках в соцсетях, описывая жизнь с Колей, периодически сбивается на риторические вопросы формата "почему они не, почему у нас не видно инвалидов". И все бы ничего. Но в тех же соцсетях она публикует объявление о поиске няни для ребенка с зарплатой в 50 тысяч и обещанием оформить ее в "Дом с маяком", рассказ о наличии другой няни и повествует, как Коля находится в центре дневного пребывания в хосписе. То есть по факту Лида ведет себя как "отец": уход за дитем осуществляют одни люди, а она получает возможность проводить время с сытым довольным ребенком, ухаживая или помогая ему с гигиеной только в рамках своего желания. И тут удивляться и возмущаться начинают уже мамы детей-инвалидов. К моменту, когда лежачему ребенку исполнится 12, как Коле, у его мамы уже давно и прочно сорвана спина от бытового ухода формата "поднять-переодеть, положить в ванну-коляску, достать из ванны- коляски". Рассчитывать такая мама может только на помощь близких. В Москве какое-то количество мам получают помощь от "Дома с маяком" в виде нянь, но, опять же, не все нуждающиеся, не на весь день, а на несколько часов в неделю. Свободных 50 тысяч на няню в семье может и не быть, особенно если речь идет об одинокой маме, получающей пенсию ребенка и выплаты по уходу за ним. То есть маме не до прогулок и поездок с ребенком за рамками необходимых. Добавим в эту картину личные связи Лиды, позволяющие ей получать консультации лучших врачей и назначения самых современных препаратов "по звонку", и недоумение мам детей-инвалидов, как выросших, так и маленьких, перерастает в гнев. Им-то за рецептом на незарегистрированный препарат еще побегать надо, а это тоже силы и время.

По сути, записи Лиды выглядят как описание демонстративного потребления на глазах куда менее обеспеченных сограждан и не могут не вызывать раздражение. Учитывая, что при этом еще и возникает вопрос "за чей счет банкет", картина получается несколько странной. Друзья Лиды рассказывают о личных попечителях, помогающих ей и ее маленькой семье. И я не могу не вспомнить свой старый пост "Демонстративное потребление как причина сетевых скандалов" . Подогреваемая и подзуживаемая поклонниками, Лида ведет себя как типичная мама-собирательница, уверенная, что ее ребенок достоин самого лучшего, и забывая, что вокруг живые люди, оплачивающие этот банкет из своих средних зарплат и понимающие, что ресурсы вообще-то ограничены.

А теперь вернемся к сережке. Я не буду задавать риторический вопрос, насколько нужно вмешательство под наркозом ребенку, страдающему от десятков эпи-приступов в день. И даже патетически восклицать, что постоянное раздражение от присутствия сережки может провоцировать дополнительные приступы. И не буду упоминать, что неречевой ребенок с минимальным интеллектом даже объяснить не сможет, что ему не так. Я не верю в подстройку под ребенка, когда слова не нужны, за месяц или даже два совместной жизни. Особенно если учесть, что значительную часть времени он проводит с другими людьми.

Модификация чужого тела без выявленной воли человека это объективация этого человека. Мы татуируем породистых животных, чтобы всегда иметь возможность отследить их происхождение и убедится в благородности крови. Мы отрезаем им уши и хвосты, чтобы подчеркнуть породные стати. Мы чипируем домашних любимцев, чтобы найти их, если потеряем. Мы вешаем бирку на ухо корове в стаде или бродячей собаке, показывая, что животное не само по себе тут ходит, оно не дикое и кому-то нужно и ценно. Сутенеры наносят татуировку проституткам, чтобы всегда отличить принадлежащую им девушку среди других сексуальных работников. Люди обрезают мальчиков и девочек, чтобы соблюсти их ритуальную чистоту и отделить тем самым от мира животных, но настоящим человеком в глазах "племени" такой ребенок станет значительно позже, пройдя ритуалы инициации в подростковом возрасте с уже добровольными телесными модификациями. Или не станет вовсе, если это она, а не он.

Можно ли получить осознанный ответ и согласие на сережку от ребенка, находящегося в состоянии Коли? Ответ, по-моему, очевиден.
Лида Мониава в своем посте по следам скандала перечисляет подобные объективирующие практики в учреждениях социального призрения, впрочем, почему-то путая их с медицинскими манипуляциями, на которые не надо спрашивать согласия у недееспособного пациента и недостатками ухода, неизбежными при недостатке персонала.
Кстати, решение не пускать мать к умирающему ребенку - это тоже объективирующая практика, в которой интересы врачей ставятся выше интересов пациентов. Удивлена, что Лида Мониава не вспомнила ее.

И возникает закономерный вопрос. Почему объективация человека в институции это однозначно плохо, а в домашних условиях так же однозначно хорошо? Почему побрить обитателя ПНИ налысо, чтобы персоналу было легче за ним ухаживать, это невозможная дикость, а вставить серьгу, чтобы приемной маме было приятно смотреть на своего подростка - поиск морального ресурса? Почему, справедливо ругая систему помощи больным людям, врачей за склонность не видеть в пациентах и подопечных людей, профессиональные благотворители тут же объективируют их сами, отказывая в базовом праве на телесную неприкосновенность. И объединяются в классическом корпоративном "наших бьют", едва возникают малейшие сомнения в корректности отношения "своего".

Именно эти двойные стандарты интуитивно чувствуют люди. Наше общество стремительно распадается на страты, имеющие между собой крайне мало общего. И чем быстрее идет этот процесс, тем острее реакция на малейшие раздражители.



полемика "Эпидемия и свобода"

Текст моего выступления на "дебатах" "Эпидемия и свобода" на конференции "Капитализм и свобода" 20.06.2020.
https://www.facebook.com/eugene.peskin/posts/3210326989026197
Лучше смотреть на ФБ (там есть сопроводительные слайды) - но текстовую часть я публикую ниже.

Видео "дебатов" доступно целиком на https://youtu.be/qJyyqk4pWs4?t=28429

=====================
----------------------------------------------------------------------

Ровно 100 лет назад в мире был пик эпидемии. Новая, неизвестная ранее инфекция поразила несколько миллионов человек. Ее первые случаи относят к 1915 году, но на фоне Первой мировой войны, сыпного тифа, «испанки» болезнь долго оставалась незамеченной, пока ей не подобрали название. Летаргический энцефалит.

Скорее всего, вы слышите об этой болезни первый раз. Между тем болезнь была ужасающей. Симптомы в начале напоминали грипп. Затем поражалась центральная нервная система. Взгляд больного фиксировался на одной точке. Руки совершали бесцельные, дерганые движения. Постепенно пациент переставал реагировать на внешние раздражители и погружался в летаргическое состояние, оцепенение, которое могло продолжаться десятилетия. Лечения не существовало. Треть заболевших умерла, большинство выживших стали инвалидами на всю оставшуюся жизнь.

События весны 2020 года во многом протекали подобно острой стадии летаргического энцефалита. Эпидемия с симптомами ОРВИ поразила центральный механизм, механизм обоснования и принятия решений большинства государств, сообществ и отдельных людей. Взгляд патологически зафиксировался на одной-единственной причине болезней и смертей человечества — на коронавирусе. Правительства принимали бессмысленные, дерганые решения. Свобода передвижения, свобода собраний, свобода вероисповедания, свобода торговли, наша частная жизнь, образование, промышленность — все они рискуют остаться инвалидами на всю нашу оставшуюся жизнь?

Первый вопрос, на который мы должны найти ответ: правомерны ли какие-либо ограничения и действия в связи с инфекционными заболеваниями и какие? Я полагаю, что если нам дорога такая форма нашей цивилизации, как города, то наличие квази-собственника общественных пространств, которые устанавливает правила их использования, неизбежно. Современный мегаполис вообще возможен лишь как результат санитарной революции XIX века, до этого городской воздух делал человека не только свободным, но и больным. В качестве такого собственника общественных пространств выступают, как правило, городские коммуны — именно они дали нам такую отдельную (выборную!) ветвь власти как санитарные комиссии, именно они придумали карантин, эту средневековую меру для недопущения инфекции внутрь поселения.

Отмечу на полях, что локальность подобных угроз (и локальность решений) остается очевидной сегодня — и даже такие централизованные страны, как Россия, вынуждены были передать принятие решений на региональный уровень.

Соответственно, в той степени, в которой город распоряжается дорогами и общественными зданиями, он ВПРАВЕ установить ограничения на их использование, например, запрет на посещение или требование передвигаться с зажженными факелами или ношение маски или колокольчиков с бубенцами для отгона злых духов или специальные нашивки ярко-желтого цвета в форме антител. И в той или иной форме такие ограничения вводились и будут вводиться под различными предлогами — если их одобряет население города.

Что касается другой возможной меры — обязательной вакцинации — тут, конечно, явственно видна наша принадлежность к западной цивилизации, о которой говорил мой оппонент. Только западная цивилизация может каждые три поколения заново спрашивать себя: А так ли прав был Иммануил Кант, когда утвердил, что "Всякая личность - самоцель и ни в коем случае не должна рассматриваться как средство для осуществления каких бы то ни было задач, хотя бы это были задачи всеобщего блага." ?
А верна ли аксиома самопринадлежности? может быть, на самом деле, человек не принадлежит сам себе? А тело человека кому принадлежит? А так ли прав был Нюрнбергский трибунал, введший в разряд догмы информированное согласие на медицинское вмешательство и принцип блага для конкретного пациента, а не популяции? Неужели нация, пожертвовавшая свободой ради безопасности, не получит ни того, ни другого?

Таким образом, города вправе вводить карантинные меры, мы вправе задаваться, увы, вечными вопросами.
Но — от общего к конкретному, актуальному. Есть ли у нас сейчас живая причина для столь мучительных мер и раздумий? Оправданы ли фактически принятые карантинные меры и предполагаемые дискуссии о принудительной вакцинации?

Наше конкретное заболевание, COVID-19, обладает, оценочно, летальностью около 0,26% (1:400). Это очень высокая летальность для нового ОРВИ, последний раз с подобной пандемией мир сталкивался в 1968 году. Кроме того, болезнь обладает следующими характеристиками: она вообще не опасна для детей и подростков, практически вся летальность приходится на легко идентифицируемые группы населения, огромную роль играют внутрибольничные вспышки, распространяется воздушно-капельным путем при непосредственном длительном контакте с заболевшим. Вирус получил широкое распространение и его ликвидация карантином невозможна.

Все эти сведения были известны в конце февраля. На основании этого ведущими мировыми эпидемиологическими центрами были, независимо друг от друга, предложены схожие стратегии по минимизации общей смертности и ущерба здоровью населения. Такие стратегии предполагали защиту уязвимых групп с помощью научно доказанных методов и минимальное вмешательство в права и свободы граждан, поддержание личной и экономической активности, сохранение доступности здравоохранения.

Однако, по печальному стечению обстоятельств, в нескольких крупных странах, обладающих эпидемиологическим суверенитетом (т. е. способностью принимать независимые, обоснованные решения по борьбе с инфекционными заболеваниями) период эпидемии совпал с глубоким политическим, поляризующим, столкновением за общественное мнение. И в такой ситуации вся общественная жизнь туннельным зрением оказалась сконцентрирована на угрозе коронавируса. После объявления намерений правительства в США, Великобритании, других странах оппозиция непрерывно, в истерическом режиме разжигала страх перед заболеванием с требованием радикальных, хотя научно не обоснованных мер. По странной случайности, вся эта оппозиция неизменно выступает за расширение государственного вмешательства. Под этим яростным давлением плюс желая продемонстрировать всегда востребованную решимость, политики по всему миру перехватили контроль у санитарных врачей и начали вводить драконовские ограничения, не заботясь об их эффекте на здоровье населения. Некоторые меры — закрытие парков, мойка улиц хлоркой — вводились специально для запугивания и демонстрации решимости, их влияние на здоровье отрицательно, и те, кто принимал такие решения, знали об этом.

Тут нельзя не отметить одну скандинавскую страну, отказавшуюся вводить локдаун, а затем устами главы агентства здравоохранения признавшую ошибки. Большинство предприятий, учреждений, включая рестораны работали, население свободно выходило на прогулки и пробежки. Закрыли детсады, школы, бары, спортклубы-бассейны, парикмахерские. Ошибкой же, по словам главы санитарного ведомства, была излишняя жесткость этих ограничений; особенно решение правительства закрыть школы, несмотря на рекомендацию этого не делать! Речь, конечно, о Норвегии, где смертность от коронавируса в два раза ниже, чем во введшей локдаун Дании.

Как мы теперь знаем, всего несколько демократических правительств смогли удержаться от принятия смертоносных решений. Где-то это произошло в силу сохранившегося разделения санитарной и политической власти, где-то, как в Южной Корее, правительство просто выполнило свой долг по недопущению паники.

Печальна ситуация в странах третьего мира, пошедших на поводу у истерии. В Перу жесткий локдаун и комендантский час были введены 16 марта, через 9 дней после обнаружения первого больного. Школы прекратили работу еще раньше. На улицы вывели армию, людей арестовывали за попытку выкинуть мусор ночью. Сначала речь шла про две недели, но этот комплекс мер действует по сей день, три месяца спустя. Перу находится на втором месте в мире по числу зарегистрированных случаев COVID-19 на душу населения, если не считать микространы. Экономика Перу упала на 40%. И это при среднем возрасте населения меньше 28 лет!
Правительства Пакистана и Индии перед лицом массовых заболеваний от голода проявили пост-фактум большее благоразумие и отменили локдауны.

В результате произошедшей трагедии в ближайший год-два по всему миру умрет несколько миллионов человек. Умрут не от коронавируса, а от голода, недоедания, недоступности медицинских услуг. Жизнь сегодняшних детей и подростков будет хуже и короче. Хотя развивающиеся страны массово прервали локдауны, убедившись в их катастрофических последствиях и неспособности повлиять на эпидемию, ущерб уже нанесен. В странах, где большинство взрослого населения полагает, что хлеб и лекарства печатает государство, это отрезвление может и вовсе не наступить.

Что насчет летаргического энцефалита, то болезнь полностью исчезла к 1926 году. Её возбудитель так и остался неизвестным до сих пор. А вот причина катастрофы 2020 года, ведущей к миллионам смертей, известна. Это разжигание так называемыми интеллектуалами страха, вязкого, древнего страха для достижения политических целей. К нашему счастью, люди не способны длительно удерживать внимание на неактуальных угрозах. Так что большинство новоявленных экспертов по коронавирусу, в том числе и меня, в ближайший год ждет переквалификация, чему я лично очень рад.


Бесчеловечный московский коронавирусный эксперимент над людьми

UPD. Я в растерянности. Я совсем не ожидала такого количества откликов и такого количества слов поддержки. Благодарю вас всех и отвечу каждому непременно. Я хотела привлечь внимание к этой беде. Объяснить, что страх убивает. Я хочу, чтобы москвичи обращались к врачам в обязательном порядке. Без страха.



Collapse )